С самого детства я задавал себе много вопросов о жизни и о ее смысле, но никогда не находил ответа. В плане воспитания я не получил убедительного предложения. Сначала я рос в позиции, которую отец Джуссани в «Религиозном чувстве» называет «подменой желания», а позднее перешел к более драматичному и серьезному «отчаянному отрицанию». Прочитав страницы, где об этом говорилось, я тут же узнал себя в описании. С тринадцати до двадцати восьми лет (когда я встретил Движение) я переживал ужасное одиночество и одновременно — огромную нужду. Я ощущал желание посвятить себя бесконечному, но испытывал глубокое отчаяние из-за собственной убогости и ограничений.

Я всегда старался отрицать это желание, воспринимая саму свою жизнь как нечто навязанное мне помимо воли. Я не понимал своего места в мире и в каком-то смысле хотел быть богом собственного существования. Я ставил на первое место работу, успех, красоту, но безмерное стремление к смыслу не оставляло меня. Я нес в себе кровоточащее сердце, которое считал проклятием, но которое оказалось моим спасением. Моя жгучая рана не позволила мне опустить планку желания.

Оглядываясь назад, я вижу множество моментов, когда Бог пытался говорить со мной, а я отворачивался от Него. Наконец Он настиг меня: в спортзале я почти случайно познакомился с девушкой из Движения, которая говорила «словами жизни». Она сразу же предупредила меня: «Имей в виду, я из „Общения и освобождения“». Я ответил: «Мне это ни о чем не говорит, но, что бы это ни было, я бы хотел узнать больше». Она пригласила меня на школу общины.

Помню, что на первой школе общины я спрашивал себя: «Что это за чудо?» Я словно оказался в параллельной вселенной, где незнакомые люди откровенно рассказывали о себе. Со мной такого не случалось даже в отношении с родителями, лучшими друзьями и моей девушкой. Обычно так не бывает — люди держат тревогу в себе и в мире, где всё — витрина, в конце концов начинают чувствовать себя неправильными.

Меня изменила встреча. Это важнейший момент, потому что человеческое желание бесконечно, но оно нуждается в конкретном выражении. Конечно, от человека требуется открытость, и у меня она всегда была, но проявиться в полной мере она смогла, когда я пережил такое сильное потрясение.

В ноябре прошлого года, в возрасте тридцати двух лет, после двух лет катехизации, я, некогда далекий от церковной жизни, получил таинства Крещения, Миропомазания и Причастия. Для этого не потребовалось особых усилий: все находило во мне мгновенный отклик. Жить со Христом трудно, но гораздо труднее жить без Него. Раньше я скитался по жизни, а теперь иду по пути. Сложностей не стало меньше, но я устремлен к цели.

Тот факт, что Иисус — мой друг в повседневности, позволяет мне жить радостно, меняет мою человечность. Джуссани говорил: «Тихая радость — условие порождения, ликование — условие плодотворности. Пребывать в радости — обязательное условие для того, чтобы порождать инаковый мир, инаковую человечность».

Думаю, в этом смысле наша задача, помимо молитвы, заключается в свидетельстве в рамках повседневной жизни. До того, как я стал христианином, ничто в моей жизни не вызывало у меня интереса, потому что я не мог достичь полноты. Сейчас же красота для меня в том, чтобы жить ради Другого. Я могу быть свидетелем, инструментом в руках Господа. Нет лучшего способа служить Церкви и Движению.

По-настоящему меня изменила школа общины. Существование таких мест, где нас воспитывают, вселяет в меня надежду. Еще пять лет назад у меня не возникло бы желания иметь ребенка в этом мире. В глубине души я думал: «Моя жизнь бессмысленна, нет никаких причин, чтобы хотеть детей». Но такие места, как школа общины, полностью перевернули мою перспективу, дали мне надежду, и я верю, что они могут быть благом и для моих детей, и для незнакомцев, с которыми я встречаюсь на улице и которым могу возвещать Христа.

Лоренцо, Сереньо