Меня поразило — и продолжает занимать мои мысли — широкое и сердечное участие испанского народа в недавнем апостольском визите Льва XIV. Думаю, одна из причин такого горячего отклика содержится в словах самого понтифика, сказанных им на заседании Генеральных кортесов: «Церковь „идет вместе с человечеством“, разделяет его надежды и раны, прислушивается к вопросам каждой эпохи». Для меня эти слова описывают и исходную точку, с которой следует смотреть на первую энциклику Льва XIV — Magnifica humanitas.

Это насыщенный и весьма развернутый текст, в котором папа предлагает самобытное суждение о перемене эпохи, которую мы переживаем, — эпохи, отмеченной «цифровой революцией». Искусственный интеллект, ставший ее кульминацией, все глубже проникает в каждую сферу жизни людей и обществ, неся с собой невиданную преобразующую силу и обещание эффективности, не знающей меры. Но при этом он вынуждает нас задаться вопросом о том, кто мы и чего мы в действительности ищем. По причинам, которые Лев XIV с точностью прописывает, на кону оказывается «защита человеческой личности». Напомнив о нашей ответственности в отношении не только использования, но и проектирования ИИ («Невозможно считать ИИ морально нейтральным. В действительности любой технический артефакт заключает в себе определенные выборы и приоритеты»; MH, 104), папа поднимает центральный вопрос: что значит беречь человеческое в нас?

Идеологии, стоящие за действиями «некоторых центров технологической власти», а именно трансгуманизм и постгуманизм, видят в человеческом существе лишь этап эволюции, который будет преодолен. Это способ мышления, который проникает и в нас самих. «Кажется, сегодня переживает кризис само наше отношение к жизни. Все, что воспринимается как „ограниченность“ — неспособность, болезнь, старость, страдание, уязвимость — воспринимается в первую очередь как недостаток, который необходимо исправить». В христианском же видении ограниченность и конечность составляют неотъемлемую часть человеческой природы; и именно в хрупкости, через нее, человек познает себя и учится любить другого, открываясь лицу Бога и другого человека и тем самым обретая способность «признать неприкосновенность собственного достоинства и достоинства другого человека» (118–122).

Magnifica humanitas — энциклика, приглашающая смотреть на реальность незамутненным взглядом, с любовью к судьбе каждого человека. Ее нужно будет читать и осмысливать с вниманием; именно поэтому мы намерены поставить ее в центр внимания жизни движения «Общение и освобождение» в ближайшие месяцы, побуждая к работе над ней. Однако уже сейчас мне хотелось бы выделить один аспект: перед возможностями и рисками, которые несет ИИ, папа не призывает занять оборонительную позицию, а подчеркивает неотложность «нового союза ради воспитания». В нынешней ситуации давления и вызова «образование становится критически важным», и в нем школа занимает — наряду с семьей — центральное место. «Целостное человеческое развитие» неизбежно и необходимо проходит через воспитание, способное формировать критическое и творческое мышление, а значит — подлинную способность к свободе и ответственности перед лицом проблем. А воспитательные процессы нуждаются в надлежащем «времени, которое мы разделяем с другими, чтобы учиться и строить надежные отношения» (139–147).

Для нас, выросших в вере по примеру отца Джуссани, посвятившего всю жизнь воспитанию молодежи и народа, этот призыв ощущается особо насущно. Он придает новый импульс нашей задаче в мире, в среде и обстоятельствах нашей жизни. Мы чувствуем себя все больше лично вовлеченными и хотим быть причастными к тому, о чем просит нас папа: стать «ткачами надежды» (245). На фоне самых трудных обстоятельств, как, например, войны, омрачающие нынешнюю мировую картину и выражающие «культуру мощи», Лев XIV свидетельствует именно о такой надежде, и в ней сегодняшний мир нуждается острее всего.