Мы должны осознать, в чем суть проблемы, из-за которой нам кажется, что к нам дурно относятся даже наши друзья-христиане, или отдельные представители церковных властей, или — прежде всего — пресса. Все проистекает из нашей позиции в понимании веры.

Вы когда-нибудь слышали о давней церковной конференции под названием «Евангелизация и человеческое развитие»? Кто-то ее помнит? Главенствующая идея, главенствующая культура, двигавшая теми, кто организовал эту большую конференцию, оказавшую влияние на всю Италию, определяется глубоким разделением между верой и конкретной земной жизнью. Вера касается эсхатологического исхода, который наступит в конце времен, тогда как на протяжении жизни, на протяжении пути, пролегающего в этом мире, она является сугубо личной и субъективной. Следовательно, к мирской реальности нужно подходить на основании анализа ее факторов, c помощью угадывания ее собственных динамических законов. Идеал, таким образом, — это христианство, которое в культурной, социальной и политической точки зрения не видно, которого не должно быть видно, поскольку оно представляет собой личную проблему! Если использовать термин, применяемый к еврейскому народу, можно сказать, что оно должно жить в рамках анонимной диаспоры. Христианство заключено в сознании верующих. Единственным видимым его выражением должен быть культ, возглавляемый авторитетом. Еще одним видимым результатом может быть пример, подаваемый христианами в сфере волонтерства: добровольная помощь самым последним, людям в ограниченными возможностями всех видов и бедным (кроме бездомных, которых никто не принимает в расчет). Культура, социальная жизнь во всех ее измерениях (включая семью) и жизнь политическая никак не связаны c верой. Или же можно сказать, что вера касается их не напрямую: существуют ценности, которые признает и вера и которые, c человеческой точки зрения, необходимы для сбалансированной общественной жизни и для политической жизни, не вызывающей раздражения.

Замечательно. Есть католики, получившие в последние пятнадцать лет такое воспитание от некоторых иезуитов, от Демократической лиги, от «Католического действия». И они вполне справедливо отстаивают его. Только вот есть еще и другие люди c другими идеями на этот счет, и они также имеют право на жизнь. Однако складывается впечатление, что такого права у них нет, поскольку наличие другого мнения рассматривается как фактор разделения между христианами. Мысль следующая: если мы верим в Иисуса Христа, в безошибочность папы, в учение Церкви, в Таинства, если мы соглашаемся в нравственными законами, то зачем добавлять что-то еще, зачем выделяться? Прекрасно! Для нас же тот факт, что Бог стал человеком, охватывает человечность, человеческую личность в ее полноте. Крещение — новое рождение, как гласит Евангелие, рождение нового человека . Но как это понимать? Суть в том, что от Крещения проистекают разумение вещей и привязанность к вещам, практическая целеустремленность, которые в каком-то смысле побуждают действовать по-другому, в каком-то смысле оставляют след. Так, если человек говорит о семье, или о свободе, или о воспитании, он видит то, любит то, поддерживает то, до чего остальным нет дела, чего остальные не видят. Если моя личность стала новой благодаря соприкосновению со Христом в Крещении, потому что я стал причастен к тайне Его Тела, то я уже не могу не смотреть иным взглядом, мое видение вещей, ощущение реальности и действие в реальности неизбежно должны быть в некотором смысле иными. Об этом мы уже говорили вчера: вера становится формой личности. Речь об иной твари, и потому понятие уверенности, уверенности в истине, безвозмездности любви, справедливости и т. д. воспринимаются, взращиваются и развиваются иначе.

Для нас Христос входит в мир, соединяя людей, которых Он воскрешает в Крещении. Такое единство есть начало нового мира. В таком единстве — источник освобождения, зарождающегося, как я говорил, уже в этом мире: причастность к такому единству делает лучше семью, делает лучше привязанность, делает лучше работу, делает лучше поиск истины, делает лучше вещи — уже в этом мире.

Это противоположность того, что я описал выше: не анонимная диаспора, а четкая личная идентичность, которая подтверждается в четкой идентичности единства и опирается на него. Если общество воспринимает провозглашенное единство христиан как посягательство на себя, то потому, что оно хочет нас подавить. Подобная реакция продиктована не свободой, а любовью к власти. Свобода должна позволять всем развиваться и действовать согласно полноте их сознания. Нас Крещение делает одним целым, eis, по словам апостола Павла, одним существом. Действительно, апостол Павел в двух местах говорит: «Разве не знаете, что вы члены друг друга?» Вся наша нравственность происходит отсюда, от этой принадлежности. В ней естественная нравственность находит подтверждение, но и в значительной степени дополняется и совершенствуется. Вот почему мы не согласны в некоторыми иезуитами и многими церковными деятелями, которые утверждают: «Цель Церкви и христиан заключается в поддержании общих ценностей (общих для всех, от правых до левых)». Во-первых, «общие ценности» абстрактны. Во-вторых, кто их определяет? И в-третьих, ценности, в том числе человеческие, невозможно осуществить, если не опираться на благодать Христову, на тайну Церкви.

Впрочем, я не хотел затрагивать эти вопросы, я только хотел сказать, что линия мысли, преобладающая в настоящий момент в «Христианской демократии», целиком и полностью относится к первой позиции и категорически противоречит нашей позиции. Что ж, прекрасно, давайте вовлечемся, будем читать «Il Sabato» (католический еженедельный журнал, издававшийся в Италии в 1978 по 1993 год. Освещал различные темы, такие как политика, общество, культура, религия, возник благодаря некоторым журналистам из «Общения и освобождения», но никогда не позиционировался как официальное издание Движения. — Примеч. перев.), поддерживать «Il Sabato», даже если мы со многим не согласны, давайте пытаться глубже осознавать наш тип культуры и наш тип воспитания, давайте пытаться укреплять нашу дружбу, чтобы мы были в состоянии дать отчет в нашей вере. Обвинение в том, что мы тем самым якобы вносим раскол в единство христиан, звучит от людей, которые хотят всех подчинить себе, которые воспринимают собственные действия деспотическим образом.
В этом смысле мы никогда — никогда! — не ошибемся, если будем сохранять верность нашей истории и тому, что ее направляет, проявлять внимание к ней и следовать за ней. Решение ставить привязанность к собственным мыслям и мнениям выше этой верности всегда обречено на провал. Если твое мнение содержит долю истины, то в лоне общины оно рано или поздно проложит себе дорогу, потому что мы желаем истины и ничего больше, мы желаем Христа, а не наших идей, мы желаем истины! Итак, предпочтение собственного мнения единству всегда ошибочно, всегда разрушительно. Предпочтение же единства собственному мнению всегда созидательно, даже если потребуется три месяца, а не один день на то, чтобы, предположим, в наших словах было распознано нечто истинное. Терпение — искусство достигать цели и доходить до финишной черты, сохранив все истинные факторы. Тогда как нетерпение, свойственное самоутверждению, хочет всего сразу и потому разрушает навсегда.

В любом случае в таком сообществе, как наше, всегда, особенно в среде интеллектуалов, можно найти тех, кто считает себя правым вопреки всему и вся. С педагогической точки зрения (и речь не идет о безошибочности), мы, по подобию отношения Христа в Церковью, следуем по дороге, по пути, который совершает наш народ, возглавляемый тем, кто его ведет. Если в нашем сердце есть некая истина и нам кажется, будто она не принимается во внимание, мы говорим об этом в духе любви и братства, в терпением, пока ее не учтут, поскольку невозможно, чтобы рано или поздно ее не учли: «В терпении вашем обретете жизнь вашу» . Позиция «Il Sabato», будучи в общем и целом «культурной» позицией, во многих вопросах является примером нашей позиции, хотя мы и не контролируем журнал, «Il Sabato» — не наш инструмент, в отличие от «Litterae communionis» — единственного нашего официального издания.

Наша позиция имеет и политическое измерение, так как она основана на культурном подходе, вытекающем из нашего понимания веры. Слава Богу, слушая выступления папы, мы всегда чувствуем, что наши взгляды совпадают. Настолько, что он сказал: «Ваш подход к решению человеческих проблем очень похож на мой, более того, я бы даже сказал: он такой же».

Позиция веры, перерастающая в культурную позицию вплоть до позиции политической, делает нас спокойными и радостными, дает чувство полноты жизни и единства личности и совместного существования, дружбы, какую мы нигде больше не найдем. Поэтому возблагодарим Бога и будем верны.

Мы люди бедные и идем вперед, прихрамывая. Час за часом, день за днем мы исправляем наши ошибки. Мы исправляем наши недостатки по мере пути. Вот наиболее живое представление о нашем восприятии нравственности: нравственность — напряженное устремление. Если человек падает тысячу раз, он тысячу раз вновь поднимается и начинает заново. Так даже его зло становится источником опыта, зрелости. Если Богу угодно!.. То, что верно в нравственной сфере, верно и в целом для нашего воспитания и подхода к жизни. Как бы то ни было, у нас есть год, чтобы обсуждать эти вещи. Блажен тот, кто следует. Следовать — значит не отказываться от того, что четко видишь, а соглашаться на предлагаемую тебе рабочую гипотезу. Какой путь мы проделали за десять лет! Люди, следовавшие за собственными мыслями, больше ничему не научились. Поэтому я постоянно говорю и повторяю в том числе и вам: я никогда не видел, чтобы, уходя из нашей компании, человек становился лучше. Если вы знаете такие случаи, скажите мне.

Текст опубликован в книге L’io rinasce in un incontro (1986–1987). Milano: BUR, 2010. Р. 421–426.