Восьмого сентября Дикастерия по делам мирян, семьи и жизни одобрила новый устав Братства «Общения и освобождения», который затем был опубликован и вступил в действие 15 октября (устав и сопровождающие его документы в русском переводе размещены на сайте Братства). Процесс пересмотра текста длился почти четыре года. Одиннадцатого июня 2021 года префект Дикастерии, кардинал Кевин Джозеф Фаррелл издал генеральный декрет Об объединениях верных (вступил в силу 11 сентября того же года), который устанавливал для всех движений два основных принципа: длительность и количество сроков, на которые могут избираться ответственные, а также участие всех членов в формировании руководящих органов путем выборов. Почему так важна эта новая редакция устава? Какие шаги были предприняты? Какие изменения они вносят в жизнь «Общения и освобождения»? Отвечает отец Андреа Д’Ауриа, декан факультета канонического права в Папском Урбанианском университете, директор международного центра «Общения и освобождения», координатор внутренней комиссии Движения, которая в диалоге с Дикастерией работала над пересмотром устава.

Почему у «Общения и освобождения» должен быть устав? Не является ли право своего рода «вмешательством» в свободную жизнь движения?
Конечно, мы не можем сказать, что встреча со Христом в нашей жизни родилась от канонического права. Но там, где вера переживается целостно, мы сразу же чувствуем, что юридический аспект — часть нашего опыта веры. Монсеньор Эудженио Корекко, епископ Лугано, которого с отцом Джуссани связывала близкая дружба, говорил, что каноническое право единосущно спасительному событию: если встреча со Христом истинна, она незамедлительно производит в личности изменение, которое фактически является новым законом существования.

Давайте приведем пример.
Я встретил Движение в 1980 году в научном лицее Казираги в Чинизелло-Бальзамо недалеко от Милана. Для меня оно было чем-то притягательным и потрясающим, и одно из последствий заключалось в том, что я начал ежедневно читать утреннюю молитву с моими друзьями. Для нас это было правило, но мы не воспринимали его как обязательство, навязанное извне, оно в каком-то смысле было неотделимо от пережитой встречи.

Вы имеете в виду, что право выражает то, что порой остается имплицитным?
Да, право помогает явно выразить содержание встречи, которая является для нас притягательной и находит в нас отклик. Это первое. Есть и второй аспект: право — особый, конкретный путь познания спасительной тайны. Оно помогает нам понять, каковы права и обязанности каждого крещенного, а в нашем случае — каждого члена Братства и, если говорить более широко, — Движения. В этом смысле право также помогает оберегать общение между нами и является способом углубить то, что с нами произошло, за счет имеющихся у нас инструментов.

То есть это способ более глубокого погружения в харизму?
Безусловно, в нашем случае каноническое право помогло и еще поможет нам больше понять то, что с нами произошло. Папа Франциск на аудиенции с Движением 15 октября 2022 года сказал: «Потенциал вашей харизмы еще по большей части не раскрыт, многое еще предстоит раскрыть». На мой взгляд, харизма отца Джуссани подобна золотой жиле в горном массиве, которую необходимо полностью разработать. Стоит добавить и следующее: более глубокое изучение юридического аспекта и работа над составлением устава стали для нас поводом лучше понять, кто мы такие, каково наше лицо и что с нами произошло. Интересно, что в некоторых случаях трудности при составлении статьи, отражающей определенную норму или концепцию, были связаны не только с простой неопределенностью в отношении юридической техники, но и с тем, что некоторые вещи, возможно, были неясны даже нам самим и поэтому требовали более глубокого понимания и погружения. Иными словами, если я не могу выразить некое понятие или опыт в юридических терминах, то потому, что она неясна даже мне самому. Работа над уставом была возможностью лучше понять, каково наше призвание, наше лицо в истории, какова глубина нашего опыта.

Есть ли в уставе что-то радикально новое?
В тексте нет ничего революционного, и это правильно. Важное значение имеет уточнение отношений между Братством и Движением, поскольку в уставе четко говорится, что Братство несет ответственность за руководство всем Движением; далее уточняются инструменты формации и воспитания, такие как школа общины.

Дикастерия утвердила устав окончательно, а не на пробный срок, и было сказано, что это свидетельствует о положительности опыта Движения. Почему?
Обычно в подобных случаях серьезного пересмотра документа Святой Престол предпочитает давать «испытательный период» в пять лет, чтобы затем внести возникшие поправки. В случае с Братством осенью 2021 года Дикастерия уведомила президента Давиде Проспери о необходимости доработать различные моменты, что и было сделано. Тот факт, что Святой Престол не предусмотрел испытательный период, означает в том числе и уважение по отношению к нам, к нашему опыту и к проделанной нами работе.

Признание — только техническая оценка?
Не только. Первое решение Святой Престол принял в 1982 году, когда Братство было признано международным объединением папского права. Святой папа Иоанн Павел II провозгласил, что «Общение и освобождение» является верным путем к святости, то есть средой, где целостно переживается церковный опыт. Утверждение устава 8 сентября этого года обновило его суждение. Было вновь подчеркнуто, что жизнь Движения представляет собой ценный опыт воспитания в вере, и важно сказать об этом, учитывая, что у нас были напряженные моменты в отношениях со Святым Престолом.

Представляя устав ответственным Движения в Италии, вы сказали, что он защищает правовую определенность. Что это значит?
Подчеркну два аспекта. Во-первых, я уверен, в том числе и в силу права, что то, что я переживаю в моей общине, переживает и все Движение. Моя община может быть маленькой, но, если мы следуем принципам и указаниям, изложенным в уставе, я уверен, что между нами, как бы немного нас ни было, мы переживаем то, что переживает все Движение: потенциально так же насыщенно и с тем же миссионерским устремлением. При этом, конечно же, жизнь в правило вдыхает «да» каждого отдельного человека, произносимое каждый день.

А второй аспект?
Уверенность в исторической преемственности. Опять же в силу канонического права я уверен, что живу тем, что отец Джуссани интуитивно понял в 1954 году, встретив первых старшеклассников. Право облегчает, пусть неполным и неокончательным образом, преемственность опыта в истории. Например, по аналогии, исповедуясь, я могу быть уверен, что священник действительно отпускает мне грехи в силу права, которое гарантирует мне, что именно эти слова — и никакие другие — отражают форму Таинства, установленную по воле Иисуса.

«Общение и освобождение» — движение, которое родилось от харизмы, дарованной отцу Джуссани. Не подвергается ли харизма риску при ее «институциализации», если она так или иначе переплетается с институтами?
Мы не должны этого бояться. В учении отца Джуссани есть аспект, который должен быть закреплен и в форме, гарантированной Церковью. Разумеется, многое можно актуализировать, пересмотреть, переосмыслить. Но в учении Джуссани существует крепкое ядро, я бы даже осмелился назвать его пылающим, которое должно быть закреплено перед нами, перед всем народом Божьим и перед Церковью. Знаменитая фраза Бенедикта XVI на аудиенции с Движением в 2007 году на площади Святого Петра («Харизмы так или иначе должны институциализироваться, чтобы обладать последовательностью и преемственностью») была повторена в послании Iuvenescit Ecclesia, опубликованном в 2016 году Конгрегацией доктрины веры. Весьма показательно, что официальный документ Церкви процитировал слова, которые один из понтификов сказал на частной аудиенции с нами.

Не является ли церковное различение авторитарным навязыванием?
Следует отметить, что, согласно учению Церкви, лишь церковная власть обладает правом подлинно различать харизмы, данные церковным общинам. Способность к различению — дар Духа Святого священным пастырям, благодаря которому они могут распознать, является ли харизма благой или нет. Эта тема в Iuvenescit Ecclesia подробно рассматривается, в частности, в ст. 17, поскольку именно в церковном различении заключается аспект институционализации харизмы. Различение со стороны пастырей, которое является одним из аспектов осуществления священной власти и, следовательно, институциональным фактом, происходит благодаря дару, данному им Святым Духом. Таким образом, на мой взгляд, возникает «благотворный кругооборот» между харизмой и институтом: харизма должна оживлять институт и порождает в том числе нормативные факты, а институт, в его иерархическом проявлении, в силу дара, полученного от Святого Духа, призван различать харизматические реалии, которые вновь и вновь возникают в жизни Церкви. Такое церковное различение всегда соединено с институциональным аспектом, то есть устанавливается, что харизма полезна для всей Церкви. Итак, церковный институт хотел оценить нас. Нам было сказано, что, следуя сегодня за харизмой отца Джуссани в рамках опыта «Общения и освобождения», мы можем быть уверены, что мы следуем за опытом всей Церкви. Таким образом мы переживаем истинный опыт веры, возможный в этой общине. «Общение и освобождение» — часть, в которой живет опыт всей Церкви. Мне вспоминается выражение богослова Ганса Урса фон Бальтазара, которую я часто слышал от отца Джуссани на лекциях в Католическом университете: «Целое во фрагменте». Я уверен, в том числе и благодаря церковному признанию, что опыт, которым я живу в моей общине Движения, — тот же, которым живет и которому учит Церковь.

Почему для пересмотра устава потребовалось четыре года?
Работа оказалась более сложной и долгой, чем мы предполагали. Сначала мы собрали предложения и замечания членов «Общения и освобождения»: их поступило порядка тысячи. Была создана комиссия, подготовившая первый проект и передавшая его центральной диаконии Братства, которая работала над ним весь следующий год. В декабре 2023 года текст отправили Дикастерии. В конце 2024-го мы получили первые исправления от Дикастерии, и начался диалог между Святым Престолом и диаконией Братства, продолжавшийся до счастливого исхода 8 сентября. Обсуждение было очень напряженным. Мы приняли замечания Святого Престола по некоторым пунктам, хотя и не были с ними согласны. Относительно других пунктов мы настаивали на своем, и нас услышали. По некоторым вопросам мы пришли к совместным компромиссным решениям.

Поговорим о выборах в генеральную ассамблею, одной из задач которой является избрание президента Братства.
Мы не должны бояться избирательного процесса. Папу выбирают кардиналы, настоятелей бенедиктинских монастырей выбирают монахи. Почему? Потому что Дух Святой говорит с Церковью через наше волеизъявление, через различение с нашей стороны. Конечно, не нужно думать, что истина утверждается большинством голосов. Однако, если люди вместе прислушиваются к Другому, если вместе призывают Духа Святого, у них есть возможность понять, в чем заключается благо для всех. Основа принципа представительности также заключается в учении Церкви о sensus fidei fidelium [сознание веры верных]. Церковное учение утверждает, что народ Божий способен постичь истину веры. Это убеждение основано на содержании п. 12 догматической конституции Lumen Gentium. Дух Святой наделяет народ Божий способностью не только постигать догматическую и богословскую истину, но и конкретным образом воплощать в жизнь постигнутое. Если же народ Божий способен постигать истину regula fidei [правила веры], то тем более он сможет принять верные решения в согласии догматической данностью и в общении со священными пастырями. Конституция Lumen Gentium говорит о «сверхъестественном разумении веры всем народом». Верные в силу Крещения способны интуитивно понимать, что благо и как дóлжно поступать. В этом смысле человек, которого изберут президентом, будет выражать не волю большинства или какого-то течения, а общую волю, а значит, будет призван и обязан делать то, что благо для всех.

Почему была принята именно такая избирательная система?
После смерти основателя его харизма не передается одному человеку, а разделяется всеми, кто причастен к ее истории, и поэтому все должны прямо или косвенно участвовать в поиске человека наиболее способного руководить нами и членами органа управления — центральной диаконии. По этой причине была принята процедура, гарантирующая такое право всем членам Братства pleno iure [с полным правом]. Генеральную ассамблею в ее полном составе (около двухсот восьмидесяти человек) будут избирать все, даже те, кто принадлежит к очень небольшим по численности избирательным округам. Далее ассамблея должна будет проголосовать за президента и членов центральной диаконии из своего состава. При этом кворум будет очень высоким: потребуется квалифицированное большинство голосов в две трети.

Почему?
Как мне кажется, это важная гарантия. Президентом или членом Диаконии нельзя будет избрать любого члена Братства, а только того, кого выдвинут по результатам консультаций со всеми членами. Такая система гарантирует высокую степень представительности. Затем центральная диакония вместе с президентом должна будет назначить территориальных представителей и ответственных в разных сферах по всему миру, и они также, согласно уставу, выбираются из состава генеральной ассамблеи.

Когда придет время голосовать за президента, как понять, кто подходит больше всего?
Я настаиваю на том, что уже сказал: мы выбираем, прислушиваясь к голосу Святого Духа. Чтобы помочь членам генеральной ассамблеи в их работе, будет подготовлен документ, регламентирующий ее деятельность. В узком смысле речь идет о моменте молитвы: вместе они будут спрашивать, кто наилучшим образом подходит для руководства Движением ради благого пути нашей компании по призванию в следовании за Церковью.

Изменится ли с введением нового устава отношение между центральным руководством и местными общинами? Как будут определяться местные ответственные?
Новый устав не предполагает избираемых епархиальных и региональных ответственных; мы пришли к выводу, что, поскольку наше присутствие в мире не единообразно, лучше, чтобы диакония в каждом случае, исходя из конкретной ситуации, решала, назначать ли территориального ответственного для города, региона, епархии или даже для целой страны или континента. Эти ответственные, чьи задачи и ответственность связаны с вверенной им территорией, будут оставаться в должности, пока центральная диакония считает необходимым. Хочу добавить еще одну вещь об устройстве управления в Братстве. Новый устав предусматривает бóльшую совместную ответственность общин, поскольку все члены Братства, состоящие в нем по крайней мере в течение года (за исключением некатоликов), напрямую участвуют в формировании генеральной ассамблеи. Она будет собираться раз в пять лет, чтобы квалифицированным большинством избирать нового президента и пятнадцать членов диаконии. Кроме того, ассамблея должна проводить проверку пути, проделанного Братством за прошедшие пять лет. Наконец, в ее задачи входит внесение возможных изменений в действующий устав, а также изменение или утверждение руководства [имеется в виду документ, дополняющий устав]. Такой механизм обеспечивает реальную представительность всех членов Братства и позволяет сохранять верность методу, который придумал и применял отец Джуссани при назначении местных ответственных, предложенных теми, кто управляет Братством. Таким образом, поддерживается преемственность и общение с теми, кто стоит во главе объединения.

А что от нас требуется сейчас?
Церковь, одобрив новый устав, еще раз подтвердила благотворность харизмы «Общения и освобождения» и практик, развившихся с годами. Тем самым она просит у всех нас жить опытом Движения все более полно и ответственно. Церковь относится к нам серьезно, и мы должны поступать так же по отношению к харизме, с которой встретились.