Эта выставка появилась как попытка создать пространство, где студенты могли бы ощутить себя главными героями: через подготовку материалов, перевод, проведение экскурсий, участие в художественных мастер-классах. Кроме того, создателями двигало желание приблизить зрителей (прежде всего молодых) к теме присутствия в мире духовного начала, которая сегодня является как никогда актуальной.
Кандинский — живописец «духовного» не просто потому, что он видел действие духа в материи. Его первое стремление — чтобы духовное «заговорило». В своем искусстве он предоставил слово «вещам», позволив им являться зрителю такими, какие они есть, отрыть ему мир, в них заключенный.
Выставка «Философия абстрактного искусства В. Кандинского как способа духовного постижения мира» будет открыта до 28 марта. Подробности можно узнать на сайте культурного центра.

Художник, теоретик, философ, Василий Кандинский, безусловно, входит в число самых выдающихся и загадочных личностей ХХ  века. Он родился в Москве в 1866 году, уже в зрелом возрасте ощутил в себе призвание к живописи и отправился учиться в Германию: так русская традиция соединилась в нем с европейской. Когда же ему было пять лет семья переехала в Одессу. Елизавета Тихеева, тетя по материнской линии, занимавшаяся воспитанием мальчика, познакомила его с русскими сказками. Будущий художник был совершенно зачарован ими и впоследствии утверждал, что именно они впервые позволили ему соприкоснуться с «духовным миром» и сформировать его «внутреннее видение». Глубокий отпечаток на Кандинского наложило то, что составляет дух русской сказки: принцип нелогичности, мифология, подход к жизни, присущий русским крестьянам и жизни деревни. Благодаря этому миру Кандинский впервые начинает замечать гармонию цветов и притягательность вещей: войти в избу для него все равно что войти в картину. Когда мы говорим об иррациональном начале, характерном для русской сказки, не следует представлять себе начало хаотичное, лишенное всякой логики. Речь о восприятии мира, при котором вещи рассматриваются не только в силу их функций: предметы, используемые главными героями, утрачивают практические свойства и обретают другие — новые и неожиданные (в ступе можно летать, зеркало становится рекой, гребень — лесом). Вещи и явления природы обладают «собственной логикой», ускользающей от рационально-утилитарного взгляда.



Как уже было сказано, в искусстве Кандинского русская составляющая, сказка, сливается с европейской традицией. Он пришел к абстракционизму через осмысление европейских художественных течений: импрессионизма, реализма и экспрессионизма. Если посмотреть на развитие его творчества, мы заметим медленный, постепенный отказ от объектов и переход к абстрактным фигурам. В наиболее зрелые годы, когда Кандинский преподавал в «Баухаусе» и в парижский период, его произведения ограничиваются набором линий и точек, в которых с трудом можно распознать изображаемый художником предмет. По утверждению самого Кандинского, его абстрактная живопись — не плод идей, порожденных его воображением, или попыток отказаться от материальности объекта в пользу «духовной стороны» вещей, а воплощенное стремление представить объект в его сущности. Скажем иначе, несколько парадоксальным образом: Кандинский изображает сущность предмета, достигая его «предметности» через устранение самого предмета.
И тут перед нами встает вопрос, имеющий решающее значение для подлинного понимания философии искусства Кандинского: что такое предмет и, более того, мир, созданный из предметов, если он в своих работах не изображает их в том виде, в каком они предстают перед нами в реальности, хотя и претендует на то, чтобы выявлять их сущность? Не пытается ли художник сказать нам своими полотнами, что предметы не исчерпываются их видимой формой? Не ставит ли он перед нашим взором непривычную сторону предметов или даже ту, которую просто так не увидеть, о которой способно рассказать лишь искусство? Несмотря на множество вопросов, возникающих во встрече с искусством Кандинского, несомненно одно: русский живописец заставляет нас задуматься о том, что такое предметы, или, точнее, что такое «вещи». Его художественный опыт движим насущной потребностью вновь поставить вопрос о сущности предметов и мира, восстановить истинные отношения человека с окружающей его действительностью. И потому важно разобраться, как же он понимает предметы и мир.



Чтобы ответить, начнем с расхожего понимания «предмета»; это позволит нам дойти до определения, которое дает Кандинский, а затем мы попробуем прояснить, что такое для него «мир». Для примера возьмем самый простой предмет: стол. Привычное нам определение звучит примерно так: стол — предмет мебели из дерева, металла и т. д., который состоит из горизонтальной столешницы, лежащей на опорах, и служит для того, чтобы за ним есть, работать, ставить на него что-либо и использовать в других подобных целях. Кажется, что суть стола совпадает с целью, ради которой он создан. Но попробуем присмотреться внимательнее, и мы увидим, что определение является неполным, оно не вмещает все, что представляет из себя стол. В столе есть внутренняя динамика, которую определение (то, что полагает пределы) не в состоянии выразить. Определение словно вырывает предмет из контекста, стремится очертить его четкими границами, не позволяя тем самым проявиться миру, заключенному в его сущности.

Стол — не просто плоскость, на которой можно есть, писать, заниматься делами. Прежде всего он служит тому, чтобы вокруг него собирались люди. За столом мы разговариваем, принимаем решения, едим, смеемся, шутим. Форма стола (круглая, прямоугольная) и его размер связаны с тем, сколько человек может усесться за ним, чтобы тесно и тепло общаться, как перед очагом. Стол — своего рода очаг, как тот, вокруг которого собирались в древние времена. Решающее значение для происхождения стола имеет человеческая общность: без нее не было бы и его. Все эти черты стола как бы заложены, заключены, сокрыты в нем, составляя его самобытную сущность, более богатую чем та, что дана в определении. В столе содержится и проявляется целый мир. Мы даже можем утверждать, что стол становится миром.

Теперь вернемся к философии искусства Кандинского. Художник устраняет с картин предметы, чтобы вновь зазвучал мир, обитающий внутри них. Цель искусства состоит в приоткрытии этого мира через живопись. Для Кандинского предмет — соединение внутренних сил, которые в произведении искусства вновь приходят в движение: «Напряжения, присутствующие в отдельном элементе, — сокровенные силы, своего рода статическое состояние. Они ожидают, когда стечение обстоятельств пробудит их к состоянию динамическому. <…> Эти простые и первичные напряжения между элементами складываются в ритм. Ритм определяет произведение. Ритм — не более или менее явное повторение, а построение напряжений между элементами».

Наконец, мы подошли к пониманию «мира», выраженному в текстах и картинах художника. По Кандинскому, мир обладает внутренней гармонией, сравнимой с музыкой. Это не просто совокупность предметов или людей, но внутреннее звучание каждого предмета и явления. Мир звучит для человека. И чтобы он звучал, человек должен сделать шаг назад и позволить предмету явить себя по-настоящему, явить тот мир, что он содержит. Поэтому каждый предмет предстает как биение космического пульса. «Пульс человека, животных и растений связан с космическим пульсом: это „музыка“, неуловимая, но точная. Неудивительно, что произведения человека (а значит, и искусства) представляют собой пульс, совпадающий с космическим пульсом».