Просьба Филиппа — это и наша просьба, она отражает схожее состояние души, ту же трудность: «Господи! покажи нам Отца» (Ин. 14:8). Нам как будто нужно что-то отличное от инструмента, который Отец выбрал, чтобы явить Себя. Что за инструмент выбрал Отец, чтобы явить Себя? Христа! Нам как будто нужно что-то другое, некий образ, гипотеза, мы как будто претендуем на что-то другое, чтобы можно было верить: «Если бы было что-то другое, наконец стало бы легко понять, то есть поверить». Иисус дает Филиппу тот же ответ, что дает и нам: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня? Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). В Его знаке, в знаке, который Он сотворил, который Он создал как место Своего подлинного присутствия, в Церкви — Его знаке — мы можем понять, познать и понять Христа и поверить Ему, что Он воскрес. Событие Его победы, окончательной, а значит, продолжающейся в каждое мгновение, заря конца мира, Его воскресение, Его победа заключены в Его знаке, доступном для наших глаз.

Братья мои, видящий нас, видящий тайну нашего единства, видящий тайну нашего общения видел Христа, видит Христа, переживает опыт Христа воскресшего, Христа побеждающего, опыт Его Слóва, что призывает, Его присутствия, что преобразует, меняет, бросает вызов и меняет, опыт Его компании, что ведет к исполнению, распахивает перед смыслом всего сущего и начинает, делает изначально истинным опыт свершения через мир (здесь имеется в виду мир как противоположность войны — Примеч. перев.).

В нашей компании, в нашем единстве, в нашем общении, в присутствии братьев мы можем опытно переживать Его присутствие. Нет иного способа, любой иной способ лишь выражал бы этот или неизбежно отсылал бы к этому. Если не признавать и не принимать его, если не признавать и не принимать этот инструмент, то даже исключительный момент, даже совершенно необычайный порядок вещей после первого потрясения сразу же сведется в нашем сознании к такому туманному состоянию, что будет легко, в высшей степени легко отрицать его достоверность: «Мне приснилось. Кто знает, что на меня нашло. Это было наваждение».

Существует инструмент, средство, место для познания Тайны, творящей все вещи, для познания Отца: Христос. И существует место для познания Христа, Христа умершего и воскресшего, действующего в мире, и призванные, избранные («Блаженны вы, призванные понять тайну Царства Божия», ср. Мф. 5:3; Лк. 6:20) замечают, понимают это. Существует место, инструмент, благодаря которому побеждающего Христа можно узнать, ощутить, благодаря которым можно пережить опыт Его компании, придающий содержательность жизни, опыт Его присутствия неослабевающего корня, неиссякающего источника надежды, как Он сказал самарянке. Речь о нашем общении, о компании по призванию, людях, призванных вместе не кем иным, как Его Духом. Сколь бы хрупкой и почти несознательной эта побудительная причина ни была в начале, это единственная — единственная! — причина, по которой мы знаем друг друга, и нет иной.

Таков инструмент познания Христа воскресшего, события, которое передает, несет в себе смысл всего и присутствует в настоящем, как мои братья и моя мать. Действительно, все, что мы говорим и чем являемся как напоминание о Нем, как Его знак, мы говорим не от себя: «Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела” (Ин. 14:10). Кто из нас мог бы помыслить, вообразить вещи, которые мы говорим, вещи, которые мы, возможно, неуловимо, вскользь чувствуем? И то, что происходит между нами (подумайте хотя бы о письмах, которые я прочитал сегодня), примеры, которыми изобилует наша компания, — если мы внимательны, мы не упустим их из виду. Это не самые громкие случаи; но насколько же значительны, незабываемы случаи громкие, сенсационные. Нет, не незабываемы: мы и их можем подвергнуть цензуре и стереть из памяти в мгновение ока, едва услышав.
«Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела». Христос среди нас творит Его дело. Давайте же верить! Мы погружены в тайну Его личности, тайна Его личности — в нас. Давайте же верить хотя бы по делам, в силу того, что рождается между нами и что не найти более нигде, потому что это немыслимые вещи.

Как поразительно идти вперед и слышать: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду, да наступит полнота времен» (ср. Ин. 14:12). Время достигает своей полноты. Достигает полноты время, а значит, ожидание, мера Его явления, устремленность к последнему откровению.

Так мы, кого достигла вера в Него, совершаем Его же дела. Чудо, это великое слово, не случайно пренебрегаемое мирским мышлением, не случайно преданное забвению мирской мудростью, — чудо невозможно человеку, чудо возможно лишь Богу. И чудо не в том, чтобы выправить ногу: пусть не сиюминутно, но за три месяца человек может вылечить хромую ногу и даже вернуть зрение с помощью специальных приспособлений (не словом, которое, подобно трепету, проникает в плоть человека, тотчас позволяя ему прозреть). Чудо не гора, перемещающаяся с места на место, чудо — изменившийся человек, новый человек! Он перемещал горы, возвращал зрение слепым, воскрешал мертвых, чтобы люди, уверовав в Него, менялись. Чудо состоит в изменении человека: любое другое потрясение не поколебало бы печаль, наполняющую вещи и жизнь.

Чудо — изменение человека. Мы сможем совершать дела, которые Он творил, и даже «больше», ведь моменты или опыт, подобные тем, что мы переживаем, как [наша встреча] сейчас, в Его времена были немыслимы, непредставимы. То, что стало почти обычным в жизни Движения и, говоря ширя, в жизни Церкви, две тысячи лет назад было непредставимо. «Больше», потому что, как Он сказал, верить, когда не видишь, — это нечто большее, более блажен тот, кто уверовал, не видя («Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие», Ин. 20:29).

Примем же с внимательным взором и твердым сердцем вызов великой альтернативы: неприятие со стороны евреев, фарисеев, начальников (неприятие, как говорится в Деяниях апостолов, — см. Деян. 13:45 — основанное на ревности, хотя причины, которыми они оправдывались и которые приводили другим, были идеологическими, принципиальными, библейскими, связанными с верностью Слову Божию, народу) или же признание Его присутствия. Вызов состоит в выборе собственного толкования, в конечном счете собственного ощущения или же послушания знаку, которое есть величайшее чудо, потому что это все равно что вырвать из себя душу: иногда мы легко это замечаем, но часто все не так, поскольку мы рассеяны и не совершаем выбор в рамках вызова, а находимся здесь или там как стадо, стадным образом. С другой стороны, послушание знаку обладает характерным голосом и способом выражения; характерный голос и способ выражения послушания знаку — крик, обращенный ко Христу, молитва.

«Если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне» (Ин. 14:13). Чего бы мы ни попросили у Него во имя Его, исполнится. Во имя Его означает, что мы просим о чем-либо согласно Его замыслу. Если мы просим о вере, если просим Христа явить Себя и Свою победу, которую Он уже осуществил и к которой уже приобщил нас в крещении, Он явит Себя: вера станет лучезарной, способной к общению, творческой, поэтической, и Он покажет Себя в нашей жизни перед взорами всех. Христианин идет вперед в такой уверенности, spe erectus, как говорит апостол Павел (ср. Рим. 12:12), воспрянув в надежде, как шел Авраам, который, сверх надежды, поверил с надеждою: утвержденный в надежде вопреки нашей очевидной смертной хрупкости.

Духовные упражнения Братства «Общения и освобождения». Римини, 8 мая 1982 года