В естественных условиях - Общество

В естественных условиях

Алессандра Стоппа Tracce – Litterae Communionis

4/12/2016

Можно ли жить верой в Сан-Франциско, городе, где, кажется, христианство давно отошло на задний план и уступило место религии естественности и спонтанности? Доктор ФРАНЧЕСКО БОИН, работающий в Калифорнийском университете, рассказывает, как ему удалось найти утвердительный ответ на этот вопрос.

«Здесь все биологическое, даже краска на стенах». Вот, пожалуй, одна из первых вещей, поразивших Франческо Боина в Сан-Франциско. Уже год сорокавосьмилетний врач родом из Доломитов живет и работает в этом городе, где все вокруг натуральное, где жизнь идет гладко. Кто-то отправляется за покупками в пижаме, кто-то переселяется на деревья, пытаясь таким образом спасти их от вырубки. Не успел ты приехать, как какие-то люди интересуются, не желаешь ли ты покурить марихуаны, чтобы день задался. А в церкви во время приветствия мира двое мужчин могут пылко поцеловать друг друга. «Такое ощущение, будто тут господствует естественная религия», религия спонтанности.
Жизнь в Сан-Франциско не сводится к одной лишь работе, как на Восточном побережье, где, чтобы встроиться в систему, Франческо на протяжении шестнадцати лет постоянно вынужден был ставить перед собой новые, все более амбициозные задачи и выдавать все более впечатляющие результаты. Он приехал в США в 2000 году, после окончания медицинского факультета в Падуе и специализации в иммунологии. Успешная сдача экзаменов обеспечила ему место в отделении внутренних болезней в знаменитой клинике Мэйо в Миннесоте; затем – специализация в ревматологии и еще пять лет непростой практики, после которых Франческо занял пост профессора в Университете Джонса Хопкинса в Балтиморе, откуда позднее перебрался в Калифорнийский университет. На этом долгом пути не было ни одной передышки, и гонка все еще не закончена. «Финишной черты в принципе не существует. Каждый год необходимо подтверждать ученую степень, искать финансирование, публиковать свежие исследования, представлять проекты на суд государственных и негосударственных агентств. За выживание приходится бороться». Особенно если у тебя собственная лаборатория, как у Франческо. «Система опирается на понятие заслуг и профессионального совершенства, здесь умеют ценить твои способности, но в то же время прокручивают через настоящую мясорубку – и иностранцам приходится труднее остальных».
Теперь доктор Боин – гражданин Соединенных Штатов, благодарный за многие трудности, выпавшие на его долю, ведь именно они двигали его вперед, не давали расслабиться и спокойно почивать на лаврах отдельных успехов. «Cтоль требовательная реальность помогала мне всегда спрашивать себя, где мое “я”, чего я действительно ищу, чего жду от жизни». Раз за разом обновляя ответ на этот вопрос, он смог обрести устойчивое положение в мире, постоянно повышающем ставки.

ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ.
Франческо – член Memores Domini. Когда он оказался в водовороте такой безумной жизни, в среде, где, казалось бы, привычные и очевидные вещи и понятия давно канули в лету, его вера, переданная родителями и укрепившаяся во встрече с Движением в университетские годы, столкнулась с серьезным вызовом. Постепенно он начал осознавать, что работа – лишь одно из проявлений жизни; для него она стала местом, в котором «человек открывает более глубоким образом, чего ждет, чего желает, что им движет».
Ничего не изменилось и сегодня, хотя в Калифорнии работа не поглощает все остальные аспекты существования. Напротив, тут придерживаются мысли о том, что не следует слишком загонять себя: на производственных собраниях люди появляются в футболках и держатся расслабленно, факультетский совет порой предпочитает обсуждать вопросы, прогуливаясь по пляжу, а не сидя в четырех стенах. Все словно намекает: в жизни помимо работы есть что-то еще. «Только вот это что-то еще весьма размыто. Люди стремятся приобщиться чему-то великому и в то же время боятся связать себя конкретной принадлежностью. В них господствует чувство личной свободы: каждому должна быть гарантирована возможность выражать себя, как ему угодно». Как-то раз на телевидении раздули скандал вокруг приходского священника, запретившего девочкам прислуживать в алтаре. Восьмилетние «потерпевшие» жаловались в интервью журналистам на дискриминацию и попирание их прав. «Идея свободы прочно закрепляется в умах, однако ее абсолютизация в конце концов загоняет людей в клетку. Парадоксально, но факт: чрезмерная забота об уважении к другим ведет к отдаленности в отношениях».
Через два месяца после того, как Франческо переехал в Сан-Франциско, умер один медбрат из его отделения. Молодому человеку было всего двадцать три года. Коллеги собрались, чтобы почтить его память. Они по очереди выходили к импровизированному алтарю, на котором горела свеча, и перед лицом медперсонала и убитых горем родителей покойного под приглушенную музыку рассказывали о нем. Доктор Боин тоже решил выступить и сказать то, что обжигало его сердце: «Перед лицом смерти рождается горячая просьба о том, чтобы у жизни была судьба, чтобы жизнь не заканчивалась. В такие моменты понимаешь, как жить настоящим. Эту просьбу невозможно прикрыть воспоминаниями». Родители поблагодарили его, что уже удивительно, ведь «большинство людей старается вести себя сдержано и немногословно, чтобы не сказать что-нибудь “политически некорректное”». В основе такого поведения – идея свободы, которая, однако, не позволяет тебе решительно войти в отношение и реальностью и буквально парализует.
«Наш христианский ответ подобному менталитету может свестись к реакции, к попытке защититься или же к отношению». Последнее распахивает тебя навстречу другому человеку, навстречу его сердцу, бьющемуся так же, как и твое.

ИСТИНА И ЖИЗНЬ.
Одна из пациенток Франческо, женщина довольно состоятельная, пригласила его на благотворительный вечер в Музей современного искусства. С помощью больших экранов, установленных в зале, гости в режиме реального времени следили за поступлением пожертвований. В течение тридцати семи минут было собрано два миллиона долларов. Доктор Боин наблюдал за приглашенными: сидя за столиками и переводя деньги, они обсуждали следующее мероприятие по сбору средств. «Люди ощущают в себе потребность, которую им никогда полностью не удовлетворить, их охватывает лихорадочное стремление заниматься чем-то полезным». Домой Франческо возвращался в одной машине со своей пациенткой и ее мужем. Женщина обратилась к нему: «Сегодня я рассчитывала поговорить с вами о прекрасном, жаль, что не получилось. Для меня любая возможность быть вместе – праздник». «Я подумал тогда – признается доктор Боин, – о той потребности, на которую деньги не в состоянии ответить, и о том, что лично мне было даровано нечто гораздо более ценное, чем я мог бы делиться с другими».
Однажды, еще в Университете Хопкинса, Франческо участвовал в собрании, на котором исследователи представляли и обсуждали результаты проделанной работы. Его начальник сказал, что у издателя одного авторитетного журнала возникли сомнения относительно кое-каких данных, упомянутых в их статье. «Хочу спросить вас, – продолжил он, – почему мы должны быть безупречными в наших исследованиях? Почему не следует мошенничать?» В зале установилась полная тишина. «Наша работа помогает открыть частицу истины: она бесконечно мала, и все же мы желаем распознать то истинное, что есть в реальности, Истину с большой буквы». Франческо взволновали эти слова: «Для меня в реальности истинен лик Иисуса. Мой начальник лишь догадывается о чем-то истине, а я с ней встретился. Так я снова осознал, откуда рождается мой живой интерес к научным исследованиям. И, что еще важнее, я понял: каждый человек действует тем или иным образом, чтобы отыскать истину. Нами движет ее притягательная сила – это верно для всех и во всем».
Еще одна история связана со старшеклассницей, забеременевшей «по ошибке». Она принимала препараты, которые могли навредить плоду. Мать девушки с самого начала настаивала на аборте, и та спросила у Франческо, каково его мнение по этому поводу. «Не стоит надеяться, что можно оставить проблему в прошлом и двинуться дальше. Какое бы решение ты ни приняла, тебе с ним жить до конца дней. Загляни в себя и спроси, чего ты по-настоящему желаешь для твоего малыша. Потом представь, что эта беременность могла бы быть единственной – не ты это решаешь. В любом случае, я буду рядом». Через три дня пациентка перезвонила ему: «Я хочу, чтобы ребенок жил, и собираюсь сохранить его». Франческо сопровождал ее по мере возможностей, даже после того как она обратилась к нему в полном отчаянии и призналась, что все-таки сделала аборт, не выдержав давления со стороны семьи. «Несмотря на это, она поняла, в чем истина. Вопрос о жизни проявился в ее опыте, поскольку что-то в реальности соответствовало ее сердцу. Нам нужно каким-то образом преодолеть страх и принять этот вопрос всерьез».
В современном мире человек волен поступать, как ему вздумается, и все же нередко окружающая нас реальность заставляет сомневаться в возможности быть счастливыми. «И говорить с другими на эту темы можно лишь в том случае, если твое “я” бодрствует. Иначе мы не в состоянии никому помочь». Франческо убеждается в правдивости этих слов постоянно, особенно в отношении с пациентами, страдающими от аутоиммунных заболеваний, например, волчанки или склеродермии, которые можно сдерживать с помощью терапии, но нельзя вылечить. То же и с хроническими болезнями: велико искушение бросить все на самотек и впасть в депрессию, как часто и случается. Что позволяет мне воодушевлять таких людей? Я не в силах избавить их от недуга, но могу сказать, что готов идти по этому пути бок о бок с ними». Вместе проделывать путь, а значит, вместе смотреть в лицо обстоятельствам, грозящим разрушить счастье, и, возможно, понять их смысл. «Такое разделение жизни все меняет, в том числе и с медицинской точки зрения. Первое, что требуется от меня, – самому отвечать на раны, наносимые мне реальностью».
Разговоры не способны проникнуть вглубь драмы, разворачивающейся в жизни. «Настоящая культурная битва состоит в том, чтобы отталкиваться от полноты жизни. Моя задача – открыться притягательности, которой реальность наделяет мои дни, удивлению перед тем, как Иисус отвечает на мою нужду. Окружающие замечают это, их привлекает то дыхание, которое наполняет мою жизнь. Я могу свидетельствовать другим людям, если они видят во мне воплощение того, что сами ищут».

ОПОРНАЯ ТОЧКА.
«Ты уже устроил семью?» – спросил у Франческо начальник через месяц после его переезда. «Нет, я не женат». – «Значит, разведен?» – «Нет, я никогда не состоял в браке». – «Ну, подруга-то у тебя есть!» – «Нет, у меня нет девушки». Начальник на секунду замолчал, а затем продолжил: «Не волнуйся, у нас в Сан-Франциско ты без проблем найдешь себе друга и даже сможешь узаконить с ним отношения!» – «Да нет же, я не гомосексуалист, и подобные перспективы меня не привлекают…» После этого разговора они работали плечом к плечу ежедневно на протяжении нескольких месяцев. Наконец, начальник пригласил доктора Боина на ужин и в середине вечера сказал: «Я просто обязан спросить тебя кое о чем. Пойми меня правильно: у тебя нет жены, нет мужа, но в твоей жизни совершенно точно есть какая-то незыблемая опора. Что же тебя поддерживает?» Франческо ответил: «Понимаете, моя жизнь протекает не каким-то беспорядочным образом. Я живу посвященной жизнью. Я католик, и мой опыт веры заключается во встрече с Присутствием, настолько живым и настолько притягательным, что я решил отдать Ему всю мою жизнь. Моя опора – отношение с этим присутствием. Коллега умолк на время, после чего произнес: «Благодарю тебя. Именно чего-то такого мне и недостает. Я участвую в курсах лидерства, где учат, как мотивировать персонал, как отдавать себя по полной, но они кажутся мне бесполезными и отвлеченными и словно давят на меня. Мы с женой не верующие… Однако в последнее время, когда я смотрю на наших трои детей, словно ком встает в горле, и я спрашиваю себя, какую перспективу могу предложить им, какую опору могу дать в жизни. Твои слова помогают мне, и я понимаю, что они касаются самого важного. Давай еще как-нибудь поговорим об этом?»

© Fraternità di Comunione e Liberazione. CF 97038000580 / Webmaster / Note legali / Credits