Между прошлым и будущим - Отец Джуссани

Между прошлым и будущим

Фабрицио Синизи Tracce – Litterae Communionis

3/9/2016

По случаю одиннадцатой годовщины смерти отца Луиджи Джуссани был выпущен диск с видеозаписью его знаменитой лекции «Признать Христа», прочитанной перед студентами из «Общения и освобождения» в 1994 году. Мы поговорили с известным издателем АЛЕССАНДРО ЛАТЕРЦОЙ об актуальности этого свидетельства для современного общества.

«Что меня поражает в Джуссани, так это его отношение к Евангелию. Он читает его вдохновенно, и к его прочтению охотно прислушиваешься. Ему чужда театральность, и он не просто передает содержание священного текста: ты видишь перед собой личность, сообщающую тебе некий опыт». Так начался наш разговор с издателем Алессандро Латерцой, чье имя в Италии не нуждается в особом представлении. Издательский дом «Латерца» был основан в 1901 году, а с 1997-го его возглавляют Алессандро и его двоюродный брат Джузеппе. В декабре вместе с ректором Университета Сан-Марино Коррадо Петрочелли и отцом Хулианом Карроном он представил в Бари книгу последнего «Безоружная красота», задав по ходу встречи немало важных вопросов. Мы попросили его посмотреть лекцию «Признать Христа» и обсудить ее с нами.

Чем вам запомнилось это видео?

Способность Джуссани приходить в волнение. Он обладает определенной эмоциональной чувствительностью и умеет передавать ее и другим. Его растроганность при чтении письма молодого человека, больного СПИДом, не показная: он искренне взволнован. Сейчас такое редко встречается, и это делает свидетельство Джуссани убедительным.

«Бесспорно, неведомое существует. <…> За полями реальности, которую охватывает глаз, которую чувствует сердце, которую представляет разум, простирается неведомое. Все это ощущают. Всегда ощущали». Что для вас то неведомое, о котором говорит Джуссани?
Он словно предчувствует существования вопроса о смысле. Вопрос этот может найти различные ответы, однако, согласно Джуссани, полностью он разрешается лишь одним способом – и не вообще в религиях, а во Христе. Мне кажется, здесь мы сталкиваемся с одним из главных открытий дарованной ему харизмы: он ощутил в людях своего и нашего времени основополагающую потребность.

Какую именно?
Просьбу о смысле. В определенный момент человеку удается удовлетворить свои первичные материальные нужды, и именно тогда у него рождается вопрос о следующей цели жизни. Отождествляя потребность в счастье с потребностью потребления, мы достаточно быстро осознаем всю ограниченность такого взгляда: сколько вещей нам придется приобрести, чтобы угасить наше материальное любопытство? Кроме того, перед каждым неизбежно встает и вопрос о смерти. Безусловно, можно попытаться задвинуть его в дальний угол, но всем нам прекрасно известно, насколько трудно дается нам мысль об окончании нашего физического существования. Отсюда также рождаются животрепещущие вопросы. За пределами западного мира происходит ровно то же самое: в крайне тяжелых условиях жизни человек задается вопросом, почему подобная участь коснулась именно его. Так вот, на мой взгляд, Джуссани не просто распространяет дух евангелизации, а передает нам собственное желание уловить вопрос. Думаю, это основополагающий момент его лекции: необходимость уловить вопрос о смысле и соотнести его с горизонтом некого присутствия, отослать его к настоящему. Не связать смысл жизни конкретного человека с возвращением к прошлому, с ностальгией по нему или же с проекцией в будущее, а признать существование смысла здесь и сейчас – в каждое мгновение жизни.

В лекции Джуссани приводит пример, подсказанный ему стихотворением Виктора Гюго. На огромной равнине бесчисленное множество людей пытается построить мост и соединить землю и небо. Вдруг появляется человек, подобных которому не было и не будет в истории, и говорит: «Я и есть мост». Таково христианское притязание, и Джуссани настаивает на его несомненной историчности…
Христианство исторично – это факт. Оно стало первой великой религией, не просто связавшей себя с событием, но и начавшей мерять время, отталкиваясь от него. Джуссани использует яркий образ, чтобы подчеркнуть принадлежность Христа настоящему. Я имею в виду первую встречу апостолов с Иисусом, описанную в первой главе Евангелия от Иоанна. С того момента, по его словам, «взял свое начало человеческий поток, докатившийся до настоящего момента, до меня; этому потоку принадлежала моя мать, как принадлежу ему и я, а потому я говорю о нем многим моим друзьям и зову их присоединиться к нему». То есть прошлое становится непрерывным настоящим, отвечающим здесь и сейчас на мой и на ваш вопрос.

Рассказывая о встрече апостолов со Христом на берегу Галилейского моря после Воскресения, Джуссани говорит, что «Петр ощущал себя словно придавленным грузом собственной беспомощности, неспособности быть человеком». А в чем, по-вашему, заключается способность быть человеком?
Есть одно измерение человечности, которое представляется мне нашей характерной чертой, – безвозмездность. Нам удается выразить собственную человечность (правда, боюсь, крайне редко), когда мы действуем исключительно ради чего-то или кого-то другого, без всякого расчета, не ожидая ничего взамен. Думаю, именно благодаря этой особенности мы способны ощутить себя по-настоящему людьми. Она может проявляться в громких героических поступках или в едва различимых ежедневных действиях, но и в тех, и в других я различаю потребность в более глубоком общении, основанном не на определенных договоренностях относительно совместной жизни, а на идее о том, как прекрасно расточать себя, поскольку подобное расточительство, хотя ничем и не окупается, является тем не менее лучшей инвестицией из всех возможных. О том же размышляет и отец Джуссани, и я в это свято верю.

Да, Джуссани говорит о безвозмездности, называя ее залогом чистоты отношения с вещами и людьми.
Я считаю, что это человеческое измерение не является исключительно христианским. Без сомнения, в христианстве оно крайне важно и всячески подчеркнуто и в равной мере возмутительно в том контексте, в котором крепло и созревало присутствие Христа. Однако я полагаю, что безвозмездность лежит на глубинном, чуть ли не биологическом уровне, она вплетена в саму человеческую природу. Не знаю, меняется ли эта ценность с течением времени, но, на мой взгляд, это один из наиболее важных факторов эволюционного успеха, достигнутого нашим видом. В ней коренятся творческие способности, с утилитарной точки зрения кажущиеся бесполезными: те, что порождают поэзию, театр, философию. С ней же связано и понятие щедрости, бескорыстия – удивительного мотора всего нашего существа.

В лекции речь также идет о свидетелях и о конкретных жизненных эпизодах. Какой-то из этих рассказов вас особенно поразил?
Мне запомнилось письмо женщины из Кампалы, спросившей себя: «Что я тут делаю?» – и признавшей: смысл ее присутствия заключался в том, чтобы склониться над телом страждущего несовершенного заключенного. Думаю, это дорогого стоит. Мне на ум приходят люди, работающие в непростых условиях и понимающие, что каждый день рискуют жизнью. Полагаю, это очень конкретный способ свидетельствовать о безвозмездности, о которой мы говорили раньше.

Вы тесно связаны с культурной средой и миром работы. Что вы можете сказать по поводу полезности христианского вклада в жизнь современного общества?
Я замечаю очень конкретные проявления. Невозможно не признать: католический опыт в существенной степени способствует установлению важнейших социальных связей. Мне не кажется всего лишь статистическим совпадением тот факт, что в особо сложных ситуациях опорной точкой становится именно Церковь. О чем-то это говорит. И я сейчас имею в виду не только дела милосердия и благотворительности, речь идет о предложении миссии, которая обладает крайне значительным весом в нашем мире, с которым мы, миряне, возможно, еще не вполне знакомы.

Джуссани завершает лекцию следующими словами: «Церковь – трогательная обитель человечности <…> А переживание этой растроганности есть борьба с нигилизмом, против нигилизма». В чем для вас выражается то, о чем он говорит?
Если под нигилизмом понимать полное выхолащивание любых ценностей, вытеснение любого нашего действия и мысли из области индивидуального, то мне ничего не остается, как противиться ему. Я верю в общественные ценности. В моем представлении, быть предпринимателем – значит, в том числе, и выполнять задачу во благо другим людям. Я не люблю будущее, мне не по душе проекции будущего, как попытки бегства от настоящего. Думаю, существуют невероятно важные способы пребывать в отношении с реальностью, с которыми нельзя не считаться, даже если они порождают разногласия и противоречия. Я верю в соучастие и безвозмездность. Не знаю, равнозначно ли это переживанию растроганности, но мне кажется, что так оно и есть.

© Fraternità di Comunione e Liberazione. CF 97038000580 / Webmaster / Note legali / Credits