«Как хорошо жить братьям вместе» - Первый план

«Как хорошо жить братьям вместе»

Маурицио Витале – интервью с Луиджи Джуссани Nuova Europa

4/14/2016

Для основателя «Общения и освобождения» единство Церкви было мечтой юности, и он не переставал лелеять ее до конца жизни. Приводим отрывки из разговора, состоявшегося в 1992 году, из которого становится ясно почему.


Отец Джуссани, как у вас возник интерес к Восточной Европе и культурной традиции Православной Церкви?
В лицейские годы меня привлекла фигура Владимира Соловьева. Я был также поражен некоторыми трудами славянофилов конца XIX века и особенно тем, что писал Хомяков. Позднее, во время изучения богословия в семинарии Венегоно, мои увлечения приобрели систематический характер, и я обратился к источникам. В конце концов я стал преподавать восточно-христианское богословие в той же семинарии. <…> Уже священником, сразу после окончания Второй мировой войны, я встретил отца Романо Скальфи, основателя центра «Христианская Россия». <…> Мной двигало пламенное желание единства христиан. Уже тогда мне казалось, что разделение христиан на православных и католиков не имеет веских оправданий. <…> Именно желание единства Церкви позволило мне стать чутким, открытым в отношении того, какой огромный вклад вносила православная традиция в наш западный менталитет, как удивительно она могла завершить его, если бы мы вошли в постоянный братский диалог с русской культурой.

Диалог должен основываться на общем наследии…
Да. И я думаю, оно обнаруживается в самом понятии Церкви – Церкви как продолжающегося пребывания Христа в Его мистическом Теле, а значит, как реального присутствия в мире спасения мира. Эта идея ясно прослеживается у Соловьева. Церковь как мистическое Тело – первая форма новой человечности, рождающаяся от искупительной жертвы Христа. Церковь не тождественна Раю, однако она, несомненно, есть таинственное и сумеречное предвосхищение, подобное заре, что предваряет дневной свет. Церковь как орудие новой благодати в мире. Мистическое Тело – это не чисто эсхатологическая или же добавочная и абстрактная по отношению к истории реальность, а новый фактор, главный проводник новизны в той же истории, в которой человечество более совершенно обретает само себя. Мне казалось, что у Соловьева я находил всему этому подтверждение <…>.

Вы подчеркнули два сущностных измерения христианства: идею мистического Тела и важность народа для истории. Как по-вашему, вполне ли они присутствуют в западном и особенно в итальянском христианстве?
На мой взгляд, они в большой степени умалены в сознании западной католической культуры. Думаю, можно сказать даже резче. Западная католическая культура настолько проникалась секулярным духом современности, что призыв вернуться к этим измерениям принимается в штыки. Церковь как мистическое Тело потеснена Церковью как политическим институтом. В результате ее влияние в мире существенно снизилось: в наши дни выносят за скобки или сводят до некой отвлеченной предпосылки сам тот факт, что Христос является в мире главным действующим лицом – здесь и сейчас, а не только в эсхатологический момент. В действительности, эсхатон – то, что уже присутствует, подобно семени, прорастающему в земле <…>.

© Fraternità di Comunione e Liberazione. CF 97038000580 / Webmaster / Note legali / Credits